III

В этот конкретный четверг нечто тихо двигалось в ионосфере на расстоянии многих миль от поверхности планеты; собственно, даже не одно нечто, а несколько – несколько дюжин огромных желтых неуклюжих кирпичеобразных нечт, больших, как офисные небоскребы, и беззвучных, как птицы. Они легко парили, купаясь в электромагнитных лучах звезды Соль – отдыхали, перестраивались, готовились.

Планета под ними совершенно не подозревала об их присутствии – чего, собственно, огромные желтые предметы и хотели. Они незамеченными прошли над Гунхилли, без единого писка пролетели над мысом Канаверал; Вумера и Джодрелл-Бэнк смотрели прямо сквозь них – а жаль, потому что именно этого рода предметы они высматривали все эти годы.

Единственным среди всех их присутствие зафиксировало небольшое черное устройство, называемое суб-Ф-ирный сенсОмат, которое тихонько пискнуло. Оно покоилось в темноте в кожаном рюкзачке, который Форд Префект постоянно носил на спине. Содержимое рюкзачка Форда Префекта было на самом деле весьма интересным, и у любого земного физика глаза вылезли бы на лоб, взгляни он на эти вещи – почему Форд всегда и прятал их, кладя наверх рюкзачка пару распечаток сценариев пьес, которые он как бы разучивал. Между суб-Ф-ирным сенсОматом и сценариями в его рюкзачке лежал Электронный Палец – короткая и толстая черная палочка, гладкая и матовая, с парой плоских переключателей и кнопок на конце. Лежало там также устройство, весьма похожее на крупный калькулятор. Это устройство имело около сотни маленьких кнопочек и экранчик примерно в четыре дюйма, на который можно было в одну секунду вызвать любую из миллиона страниц текста. Выглядело оно безумно сложно, и это было одной из причин, по которым на гладкой пластиковой коробочке, в которую это устройство было встроено, были написаны слова большими дружелюбными буквами «Без паники!» Другая причина заключалась в том, что это устройство на самом деле являлось той самой в высшей степени замечательной из всех книг, которые выходили когда-либо в свет в издательских корпорациях Малой Медведицы – “Путеводитель вольного путешественника по Галактике”. Он издавался в виде микросубмезонного электронного компонента потому, что если бы его напечатали в виде обычной книги, межзвездному автостопщику понадобилось бы несколько больших ангаров, чтобы носить его с собой.

Под этими вещами в рюкзачке Форда лежали несколько шариковых ручек, блокнот и большое банное полотенце из “Маркса и Спенсера”.

В “Путеводителе вольного путешественника по Галактике” кое-что написано по поводу полотенец.
Полотенце, написано в нем – это самый многоцелевой предмет из всего, что может оказаться с собой у межзвездного путешественника. Полотенце может иметь огромную практическую ценность. В него можно завернуться для тепла, пересекая холодные луны Беты Яглана; на нем можно валяться на алмазно-мраморных песках пляжей Сантрагинуса-V, вдыхая головокружительные морские бризы; можно спать, укрываясь им, под звездами, что багровым светом освещают пустынную планету Кракофон; плавать на нем, как на плоту, по медленной тяжелой реке Моль; намочить его для рукопашного боя; обернуть вокруг головы, чтобы уберечься от вредных паров или от взгляда Кровожадного Зверя Жукобраза с Трааля (умопомрачительно глупое животное, которое считает, что если вы его не видите, то и оно вас не видит – тупое, как пробка, но очень, очень кровожадное); размахивая полотенцем, можно в случае опасности подавать сигнал тревоги; ну, и, конечно же, им можно вытираться, если оно все еще кажется достаточно чистым.
Более важно то, что полотенце имеет огромное психологическое значение. Почему-то, когда цивил (цивил: не вольный путешественник) обнаруживает, что у путешественника есть с собою полотенце, он автоматически предполагает, что у него найдется также зубная щетка, носовой платок, мыло, коробка печенья, фляжка, компас, карта, моток веревки, жидкость от комаров, тент на случай дождя, скафандр и т. д. и т. п. Что важно, в этом случае цивил с радостью одолжит путешественнику любой из этих и десятка других предметов, которые тот мог случайно забыть. Ход мысли цивила таков: человек, который проехал галактику вдоль и поперек, измерил ее ввысь и вширь, сразился со всевозможными непредвиденностями и одолел их, и при этом знает, где его полотенце – это, безусловно, человек, которого можно уважать.
Отсюда происходит особое выражение, устойчиво вошедшее в слэнг вольных путешественников. Например: “Слушай, ты рубился с таким пиплом – Форд Префект? Вот ништяк-чувак – по жизни знает, где его полотенце.” (”Рубиться”: общаться, состоять в связи, в т.ч. половой, с к.-л.; “пипл”: поистине компанейский парень; “ништяк-чувак”: поистине восхитительно компанейский парень.)

Тихо лежа поверх полотенца в рюкзачке Форда Префекта, суб-Ф-ирный сенсОмат начал попискивать чаще. Мили между поверхностью планеты и огромными желтыми предметами начали сокращаться. В Джодрелл-Бэнке кто-то решил, что настало время сделать перерыв на чашечку чая.

– У тебя есть с собой полотенце? – внезапно спросил Форд Артура.

Артур, преодолевавший третью пинту, смутно поглядел на него.

– А, что? Да как-то нет. А надо?

Артур уже перестал удивляться – в этом больше не было никакого смысла.

Форд огорченно прищелкнул языком.

– Пей, – велел он.

В этот миг грохот, рокот и треск с улицы покрыл негромкий шум в баре, музыку из музыкального автомата и икание человека, сидевшего рядом с Фордом и икавшего над виски, который Форд по ходу дела выставил ему.

Артур поперхнулся пивом и вскочил на ноги.

– Что это? – вскричал он.

– Ничего, – ответил Форд. – Еще не началось.

– Слава Богу, – сказал Артур и выдохнул.

– Скорее всего, просто сносят твой дом, – сказал Форд, заливая в себя последнюю пинту.

– Что? – вскричал Артур.

Внезапно чары Форда рухнули. Артур дико огляделся и бросился к окну.

– Господи! Ну, точно! Они сносят мой дом! Какого черта я делаю в пивной, Форд?

– Сейчас это уже не имеет большого значения, – сказал Форд. – Пусть напоследок оттянутся.

– Оттянутся? – взвыл Артур. – Оттянутся! – Он снова быстро глянул в окно, чтобы убедиться, что они говорят об одном и том же. – Сейчас я их оттяну! – прокричал он и выбежал из пивной, яростно размахивая почти пустой пивной кружкой.

– Остановитесь, вандалы! Разорители! – ревел Артур. – Безумные визиготы! Прекратите немедленно!

Форду пришлось последовать за Артуром. Быстро повернувшись к бармену, он спросил четыре пакета орешков.

– Пожалуйста, сэр, – ответил бармен, высыпая пакетики на стойку, – Двадцать восемь пенсов, будьте добры.

Форд в этот день был очень добр – он вручил бармену еще одну пятифунтовую банкноту и велел оставить сдачу себе. Бармен поглядел на бумажку, потом на Форда.

Внезапно бармен вздрогнул: его поразило чувство острое, но совершенно незнакомое, потому что никто на Земле никогда еще не чувствовал такого. В критической ситуации любая существующая во Вселенной форма жизни издает короткий и тонкий сигнал. Этот сигнал точно передает простое и почти трагическое чувство того, как далеко это существо находится от места своего рождения. На Земле невозможно удалиться от места своего рождения больше, чем на шестнадцать тысяч миль, что, в сущности, не так уж далеко, и поэтому там такие сигналы слишком слабы, чтобы их замечать. Форд Префект был сейчас в очень критической ситуации, а родился он в 600 световых годах от Земли, в окрестностях Бетельгейзе.

Бармен покачнулся, пораженный сильным, непостижимым ощущением расстояния. Он не знал, что это означает, но поглядел на Форда Префекта с новым уважением, почти со страхом.

– Вы это серьезно, сэр? – спросил он хриплым шепотом, от которого вся пивная утихла. – Вы думаете, конец света будет?

– Да, – ответил Форд.

– Прямо сегодня?

Форд оправился. Настроение у него улучшалось.

– Ага, – сказал он весело. – По моим подсчетам, примерно через две минуты.

Бармен не поверил своим ушам, но и только что испытанному ощущению он не мог не верить.

– И мы ничего не можем сделать? – спросил он.

– Нет, ничего, – ответил Форд, запихивая орешки в карманы.

Кто-то в затихшей пивной вдруг рассмеялся над тем, как глупо стали выглядеть все остальные.

Человек, сидевший рядом с Фордом, уже слегка поднабрался. Глаза его сфокусировались на Форде.

– Помнится, – сказал он, – когда наступает конец света, надо лечь и надеть на голову бумажный пакет – или что-то в этом роде.

– Пожалуйста, если хотите, – разрешил Форд.

– Так нам в армии говорили, – сказал человек и снова принялся наводиться на стакан с виски.

– Это поможет? – спросил бармен.

– Нет, – ответил Форд и дружески улыбнулся. – Ну, – сказал он, – мне пора.

Помахав на прощанье рукой, он вышел.

С секунду в пивной было тихо, а потом весьма бесцеремонно снова рассмеялся тот тип, что засмеялся в первый раз. Девица, которую он притащил с собой в пивную, на протяжении последнего часа или около того чувствовала к нему неуклонно растущее отвращение, и ей, вероятно, было бы приятно узнать, что через полторы минуты этот тип внезапно превратится в вихрь водорода, озона и углекислого газа. Однако в этот момент она и сама превратится в то же самое и вряд ли сможет в полной мере получить удовольствие.

Бармен прочистил горло и услышал свой голос:

– Делаем последние заказы!

Огромные желтые машины начали снижаться и прибавили ходу.

Форд знал о них. Он, конечно, предпочел бы, чтобы все вышло как-нибудь иначе.

Артур уже почти добежал по дорожке до своего дома. Он не замечал, как холодно вдруг стало вокруг, он не заметил ветра, не заметил внезапного необъяснимого порыва дождя. Он не видел ничего, кроме гусеничных бульдозеров, ползающих по куче, которая была его домом.

– Варвары! – кричал он. – Я отсужу у управления все до пенса! Я вас повешу, утоплю и четвертую! И высеку! И сварю в масле, пока... пока... пока вы не запросите пощады!..

Форд бежал за Артуром очень быстро. Очень-очень быстро.

– А потом начну все сначала! – кричал Артур. – А потом, когда закончу, смету все мелкие кусочки и на них попрыгаю!

Артур не замечал, что люди бегут от бульдозеров; не замечал, что мистер Проссер во все глаза глядит в небо. Мистер Проссер увидел огромное желтое нечто, с воем рассекающее тучи. Невозможно огромное желтое нечто.

– И буду прыгать на них, – кричал Артур, не останавливаясь, – пока у меня не начнутся колики, или пока я не придумаю что-нибудь еще более ужасное, а потом...

Артур поскользнулся, упал набок, прокатился немного и оказался лежащим на спине. Наконец-то он заметил, что что-то происходит. Он уставил палец в небо.

– Это еще что за чертовщина? – взвизгнул он.

Что бы это ни было, оно мчалось по небу во всей своей чудовищной желтизне, разрывая небо на части умопомрачительным ревом, и воздух схлопывался за ним с грохотом, вдавливавшим уши на шесть футов внутрь черепа.

Следующее нечто летело за первым точно так же, только громче.

Трудно сказать точно, что делали сейчас люди на всей поверхности планеты, потому что и сами они не знали толком, что делали. Во всяком случае, они не делали ничего осмысленного – вбегали в дома, выбегали из домов, кричали – неслышно из-за грохота. Улицы городов всего мира были полны людей; машины врезались друг в друга, когда грохот обрушивался на них и прокатывался дальше, как цунами, над холмами и долинами, пустынями и океанами, словно раздавливая все, на что обрушивался.

И лишь один человек во всем мире стоял и смотрел на небо с невыразимой печалью в глазах и резиновыми затычками в ушах. Он точно знал, что происходит, и знал это с той самой минуты, как его суб-Ф-ирный сенсОмат разбудил его, начав попискивать в ночной тишине под подушкой. Этого мгновения он ждал долгие годы; но когда он расшифровал полученный сигнал, сидя в своей маленькой комнатке, холод сжал его сердце. Изо всех рас в Галактике, которые могли заглянуть и сказать планете Земля “привет!”, подумал он, почему, ну, почему это должны были оказаться именно вогоны?!

Однако, он знал, что делать. Когда корабль вогонов с ревом пронесся в воздухе над ним, Форд открыл свой рюкзачок. Он выбросил оттуда папку с надписью “Джозеф и удивительная мантия грез”, выбросил книжку “Божьи чары”: там, куда он отправляется, это ему не пригодится. Все было готово, все собрано.

Он знал, где его полотенце.

Внезапная тишина поразила Землю. Она была еще хуже, чем грохот, если только такое возможно. Некоторое время не происходило ничего.

Огромные корабли неподвижно висели в воздухе над всеми народами Земли. Они зависли, огромные, тяжелые и невесомые, как надругательство над природой. Многие люди впали в шоковое состояние, пытаясь осознать, что же они видят. Корабли висели в небе практически именно так, как висели бы кирпичи – если бы могли.

И некоторое время ничего не происходило.

А потом раздалось мягкое шуршание, внезапный шепот отовсюду. Каждый аудиокомбайн, каждый радиоприемник, каждый телевизор, каждый магнитофон, плэер и проигрыватель на планете тихо включились сами собой.

Каждая жестянка, каждое ведро, каждое окно, каждая машина, каждая рюмка, каждый лист ржавой жести превратились в акустическое устройство совершенного качества.

Прежде, чем Земля исчезла, ее превосходно использовали для воспроизведения звука, выстроив из нее величайшую систему широкого вещания. Но это был не концерт, не музыка, не триумфальные фанфары, а простое объявление.

– Вниманию жителей Земли, – сказал голос, и голос был чудесный – чудесный квадрафонический звук с таким низким уровнем искажения, что и храбрец бы зарыдал. – Говорит Простатик Вогон Джельтц из Галактического Управления по Планированию Подпространства, – продолжал голос. – Как вы, без сомнения, знаете, согласно комплексному плану развития периферийных районов Галактики, через вашу звездную систему будет построено гиперпространственное скоростное шоссе, и ваша планета значится в списке предназначенных к сносу. Этот процесс займет чуть меньше двух ваших земных минут. Благодарю за внимание.

Система выключилась.

Невообразимый ужас охватил задравших головы жителей Земли. Ужас медленно расходился по толпам, словно они были железными опилками на листе бумаги, а под ними двигался магнит. Снова вспыхнула паника, отчаянная паника бегства, но бежать было некуда.

Заметив это, вогоны снова включили свою систему. Она сказала:

– Не надо делать такие большие глаза. Все карты, проекты и распоряжения о сносе висят на доске объявлений в вашем районном отделении Управления на Альфе Центавра уже пятьдесят ваших земных лет, так что у вас было достаточно времени, чтобы обжаловать решение по всем правилам. А теперь возмущаться несколько поздновато.

Система снова умолкла, и эхо прокатилось по земле. Огромные корабли легко и плавно повернулись в небе. В днище их открылись люки, черные дыры в пустоту.

К этому времени кто-то где-то включил радиопередатчик, нащупал волну и передал сообщение на корабли вогонов – сообщение от имени всей планеты. Никто так и не услышал, что было в нем, услышали только ответ. Система снова ожила. В голосе прозвучало раздражение. Он сказал:

– Что значит, никогда не были на Альфе Центавра? Слушайте, это же всего четыре световых года езды от вас!.. По-вашему, я, что ли, должен был это за вас сделать?.. Что? Это ваши проблемы. Включить лучи уничтожения!

Из люков хлынул свет.

– Да ну, – сказал голос на всю Землю. – Жалкая, никчемная планетка. Она мне совершенно безразлична. – И голос выключился.

Повисло ужасное, жуткое молчание.

Потом ужасный, жуткий грохот.

Потом ужасное, жуткое молчание.

Вогонский Дорожно-Строительный флот унесся в чернильную звездную пустоту.