Ехал трамвай по проспекту.
Дело зимою было.
А может, и не было дела,
А просто зима стояла.

Ехал в трамвае китаец;
А может, и не китаец,
Только не видел я негров
С такими глазами косыми.
[На этом месте машинист вдруг сказал по трансляции: "Повторите!", и я послушно повторил в тетради:]
С такими глазами косыми.

Китайцу был Питер в новинку –
Совсем незнакомый город.
Ведь Питер – город советский,
А не китайский вовсе.

И он не знал, куда едет
Трамвай тридцать третий номер,
А может, и знал, но просто
Не был в этом уверен.

И он спросил у сограждан,
Попутчиков по трамваю:
"Сограждане! Человеки!
Куда я в трамвае еду?"

Никто ему не ответил:
Быть может, все просто спали,
А может, от удивленья,
Что поняли по-китайски.

И только мужик ответил,
Простой забулдыга местный;
Ну, может, не забулдыга,
Но пролетарского вида:

"Трамвай этот едет влево,
Потом назад и направо,
Потом вперед и обратно;
Ну, в общем, на северо-запад.

Да плюнь ты совсем, китаец!
Зачем тебе ехать в трамвае,
К тому же, когда не знаешь,
Куда ты на нем приедешь?

Пойдем лучше мы на фанзу,
В мои родные пенаты,
Закусим, выпьем, покурим
И телевизор посмотрим.

Потом ты в Китай вернешься,
И всем в Китае расскажешь
О русском гостеприимстве –
А то там у вас не верят.

А то там у вас про русских
Бессовестно врут, я слышал,
Что мы-де гостей не любим
И в гости к себе не водим.

Вот тут ты им и расскажешь,
Как в гости ко мне заехал.
А может, и не расскажешь –
Кто там тебя проверит?.."