"Вуппити-Стури"

'Whuppity Stoorie'

Самый увлекательный из шотландских вариантов «Рупельштильцхена», который можно найти в "Шотландских народных стихах" Чемберса. Чемберс предполагает, что имя происходит от нижне-шотландского 'stoor', что значит «пыль», от пыльного смерчика, в которых, как считалось, путешествовали эльфы. Он пишет также, что в других версиях эльфа звали «Фиттлтот». Рис отмечает, что имена многих Том-тит-тотов заканчиваются на «тот», «трот» и т.п.

Одна добрая женщина в Киттлрампите осталась без мужа – говорили, что его унесло в море – и осталось у нее на всем белом свете только, что грудной младенчик да большая супоросая свинья, от которой ждала она большого помёта. Но как-то утром пошла та хозяйка в хлев налить свинье помоев в корыто, глядит – а свинья лежит, не встает, и только чуть хрипит да хрюкает из последних сил. Бросилась женщина к свинье, да та уж не шевелилась. Села женщина на камень у двери и горько заплакала. Глядь-поглядь – идет из леса по лугу к ее дому старушка в богатом зеленом платье. У старушки длинный посох в руке, и держится она, как благородная. Когда подошла она поближе, хозяйка встала, поклонилась и сказала:
– Ваша светлость, я самая несчастная женщина во всем свете, и некому мне, бедняжке, помочь!
– Не нужно лишних слов, – отвечала старушка. – Знаю я твои печали. Мужа ты потеряла и супоросую свою свинью, того и гляди, потеряешь. С первым я тебе помочь не могу. Но что ты мне дашь, если я спасу вторую?
– Да все, что только пожелаете, ваша милость! – воскликнула несчастная женщина. Вот дурёха!
– По рукам! Давай слюнявить пальцы! – говорит старушка на это.
Так что, они послюнявили пальцы, скрепили сделку, и старушка пошла в хлев. Вынула она из своего кармана маленькую скляночку, прошептала что-то вроде «туда да сюда, святая вода», и натерла этим снадобьем свинье пятачок. Тотчас же свинья вскочила как ни в чем не бывало, и принялась хлебать помои.
Наша хозяйка бросилась на колени и хотела уж было расцеловать подол ее зеленой юбки, но старушка сказала:
– Эти нежности телячьи мне ни к чему, а займемся лучше нашей сделкой. Поросят у тебя нет, так что отдавай-ка ты мне младенчика!
Тут-то хозяйка поняла, что это за старушка. Уж она и так ее упрашивала, и сяк уговаривала, и молила смилостивиться, но старушка отрезала:
– Сказала, что заберу младенчика – значит, заберу младенчика. Но вот что я тебе скажу: по нашему закону забрать его я могу только на третий день, и только если ты не назовешь мне мое настоящее имя!
С этими словами она исчезла.
Весь тот день женщина убивалась от горя и ласкала своего младенчика, а ночью перебирала все имена, которые только приходили ей в голову, да ни одно имя ей не показалось верным. К вечеру же второго дня подумала женщина: что толку сидеть дома? Может, проветрить голову, так она лучше думать будет? Укутала она младенчика и пошла, куда глаза глядят. Шла она, шла по лесу прочь от дома, и пришла на старую каменоломню, что вся заросла колючками по самый обрыв. Подошла она тихонько к краю обрыва и заглянула вниз: а там сидит ее зеленая старушка, прядет да напевает раз за разом:
'Little kens oor gude dame at hame
That Whuppity Stoorie is my name!'
"Глупая баба дома сидит и не знает,
Что Вуппити-Стури меня прозывают!"
Тут наша хозяйка про себя подумала: «Вот оно что!». Выходила она из дома с тяжелым сердцем, а вернулась с легким, словно птичка.
Утром она решила подразнить эльфийку: села на камень у крыльца, в дырявом платке да в старом переднике, и принялась рыдать и убиваться. Тут как тут старая эльфийка – идет по лугу легко, как молодка, подходит и говорит:
– Ну, ты знаешь, за чем я пришла. Вынь да положь!
– Ах, ваша милость! – упрашивает хозяйка. – Не забирайте моего младенчика! Заберите лучше большую свинью!
– Сказала, младенчика, значит, младенчика! – отвечает эльфийка.
– Меня, меня заберите! – просит хозяйка. – Меня себе заберите, а младенчика оставьте!
– Да что я, сдурела, что ли – променять младенчика на такую здоровенную грязнулю да уродину, как ты?
Наша хозяйка сама знала, что не красавица, но грязнулей честить ее было не за что. Так что она поднялась во весь рост, поклонилась в пояс и сказала:
– Да где уж нам! Рылом-то не вышли, поди, и сапоги чистить знатной да благородной принцессе Вуппити-Стури!
При этих словах старушка подпрыгнула выше головы, развернулась да припустила со всех ног по лугу в лес, и больше наша хозяйка ее не видела. А хозяйка взяла на руки младенчика своего и ушла в дом – гордая, как собака о двух хвостах.

[Тип: 500. Мотивы: C432.1; F381.1; H521; M242; N475]