Инструменты пользователя


Габетрот

Habetrot

Так в Пограничье зовут духа-покровителя прядения. Вильям Хендерсон в "Фольклоре Северных графств" (стр. 258-51) пересказывает записанную в манускрипте Уилки сказку об этом духе, в которой немало любопытных моментов.

У одной женщины в Селькиркшире была дочка, красивая, но ленивая, которая только и знала, что гулять по округе да собирать цветочки, и не желала портить свои белые ручки пряжей. Женщина все свои силы положила на то, чтобы сделать из своей дочки достойную прядильщицу, но все впустую.

Наконец однажды терпение ее лопнуло, она выпорола хорошенько дочку, бросила перед ней семь здоровенных куделей и велела спрясть ее за три дня, а не то хуже будет. Девушка поняла, что мамаша не шутит, и принялась за работу. Она пряла весь день напролет, но лишь поранила свои чудесные белые ручки, а спряла всего несколько локтей пряжи, да и пряжа вышла неровная, с узелками. Стемнело, и девушка в слезах уснула.

Проснулась она поутру, поглядела на свои бедные ручки и заплакала.

- Ничего у меня не получится, – решила она. – Пойду-ка я лучше погуляю на вольном воздухе.

Ходила она, бродила вдоль ручья и наконец присела на самодырный камень и заплакала горючими слезами.

Вроде и никого она не слышала, но когда подняла голову, то перед ней стояла старушка, одной рукой крутя веретено, а нитку вытягивая губой, которая, казалось, нарочно для этого только и приспособлена. Наша девушка была не какая-нибудь неотесанная невежа – она пожелала старушке доброго утра. Потом же она спросила:

– Отчего у вас такая большая губа, сударыня?

– От пряжи, от пряжи, милочка, – отвечала старушка.

– Вот и мне тоже нужно прясть, – пожаловалась девушка, – а у меня ничего не выходит.

И она рассказала старушке о своей печальной судьбе.

– А ты принеси мне свои кудели, – предложила добрая старушка, – и я спряду их в срок.

Девушка тут же сбегала домой за куделями.

– Как тебя зовут, добрая женщина? – спросила девушка. – И что теперь будет с пряжей?

Но старушка лишь взяла кудели, ничего не отвечая, и пропала.

Девушка осталась сидеть и ждать ее, ничего не понимая. Вскоре ее разморило на жаре, и она уснула.

Когда она проснулась, солнце уже заходило, и разбудило ее жужжание веретен и невидимые голоса, поющие откуда-то рядом, словно из-под земли. Девушка посмотрела в дыру в камне и увидела под собой большую пещеру, в которой сидели и пряли какие-то странные старушки. Каждая сидела на обкатанной рекой белом голыше. У каждой губы были длинные-длинные, а утренняя старушка ходила между ними, помогая и подгоняя их. Девушка прислушалась и услышала, как старушка напевает:

- А девчонка на речонке никак в толк не возьмет, что зовут меня – Габетрот!

Одна старушка, совсем уж безобразная, сидела чуть в стороне. Габетрот подошла к ней и сказала:

– Свяжи-ка мотки, Тощая Маб, а то девчонке пора уже нести их к своей мамке!

Тут девушка наша заметила, что давно уже стемнело, и побежала домой бегом. Возле дома ее встретила Габетрот и вручила ей семь мотков прекрасной пряжи.

– Чем же я тебе отплачу? – спросила девушка.

– Да ничем, ничем, милая. Только не говори матери, кто прял эту пряжу.

Девушка вошла в дом, не чуя под собой ног от радости, но и умирая с голоду – за весь день у нее маковой росинки во рту не было. Мать ее уже давно спала в своей постели, потому что весь день она трудилась на кухне и приготовила семь «состеров» – черных пудингов, притомилась и пошла спать рано. Девушка разложила пряжу так, чтобы мать наутро сразу нашла бы ее, а сама развела огонь в печи, взяла сковородку, поджарила первый состер и съела его – а за ним второй, третий, и так все семь. Тогда она забралась по лестнице к себе и легла спать.

Поутру мать ее проснулась и тут же увидела семь прекрасных мотков пряжи – но при этом ни следа от ее семи состеров, только гарь на сковородке. Одновременно и обрадованная, и раздосадованная, она выбежала из дома с песней:

Ma daughter's spun se'en, se'en, se'en,
Ma daughter's eaten se'en, se'en, se'en,
And all before daylight!'
Моя дочка спряла семь, семь, семь
Моя дочка съела семь, семь, семь,
От заката до восхода!

И надо ж было такому случиться, что мимо ехал не кто иной, как молодой лэйрд!

– Что это ты кричишь там, добрая женщина? – спросил он, и она спела свою песенку с начала:

Ma daughter's spun se'en, se'en, se'en,
Ma daughter's eaten se'en, se'en, se'en,
And all before daylight!'
Моя дочка спряла семь, семь, семь
Моя дочка съела семь, семь, семь,
От заката до восхода!

а если не верите – зайдите и сами посмотрите!

Лэйрд зашел с ней в дом, и только глянул, какая ровная да гладкая вышла пряжа, как сразу захотел познакомиться с прядильщицей, а увидев ладную да стройную девицу, немедленно попросил ее стать его женой.

Лэйрд был хорош собой и статен, и девушка с радостью согласилась. Одно только печалило ее – что лэйрд без умолку твердил о чудесной пряже, которую она станет прясть для него после свадьбы. И однажды вечером девушка пришла к самобурному камню и позвала Габетрот.

Габетрот наперед знала все ее тревоги, но сказала:

– Не печалься девица, приноси сюда свою работу, и уж мы с ней разделаемся.

Следующим же вечером на закате девушка и ее жених пришли к самодырному камню и услышали песенку Габетрот, а допев песню, старушка открыла им потайную дверь и впустила их в подземелье.

Лэйрд подивился необычайному уродству старушек и спросил, отчего у них такие губы. Одна за другой они бормотали еле понятно:

– От пряжи, от пряжи, ваша светлость.

– Так-так, – подтвердила Габетрот, – когда-то и они были славными девицами, но пряжа от красоты лучше не делается. И твоя невеста станет такой же, хоть сейчас и красавица, потому что она хорошо прядет.

– Не прясть ей больше во веки веков! – сказал тогда лэйрд. – С этого дня она не коснется веретена!

– Как скажете, ваша светлость, – сказала девушка, и с того дня они с лэйрдом лишь гуляли по округе, пешком или верхом на конях, веселые, как птички, а каждый сноп льна, что рос на их земле, отправлялся к старой Габетрот на прядение.

Эта симпатичная версия «Трех прях» братьев Гримм – больше, чем просто сказка, потому что Габетрот действительно считалась покровительницей прядения, и всерьез думали, что рубаха, сшитая из ниток, спряденных ею, лечит от всех болезней.

Занятно, что имена такого множества духов-прях кончаются на «трот» или «тот»: Тритен-а-Тротен [tryten-a-troten], Гварвин-а-Трот и Том-Тит-Тот.

Габетрот, в отличие от прочих, не злая, хотя подслушанное имя и намекает на похожий мотив, который по какой-то причине не проявился в этой сказке.

[Тип: 501. Мотивы: D2183; F271.4.3; F346; G201.1; H914; H1092; J51.]