Большой Великан из Хенллиса

Great Giant of Henllys

Как и Бык-ревун из Бэгбери, Большой Великан из Хенллиса, чья история рассказывается в Athenaeum, вышедшем в 1847 г., – призрак покойника, превратившегося в демона, как это случилось с Гламом в исландской саге "Греттир Сильный". Эта история также иллюстрирует, как традиционно отваживали призрака или черта.

Некогда в XVIII в. жил на берегах Уая человек настолько богатый, злой и своевластный, что его прозвали Большим Великаном из Хенллиса. Вся округа радовалась, когда он умер, но недолго пришлось им радоваться, потому что он вернулся в обличье таком ужасном, что никто не смел выйти из дома после заката, и даже лошади и овцы на фермах сбивались в кучу. Было решено, что его нужно отвадить, и три священника в глухой ночи отправились в хенллисскую церковь, чтобы изгнать злого духа. Они обошли алтарь кругом и встали внутри. Каждый держал в руке горящую свечу, и вместе они начали молиться. Внезапно в церкви появилось ужасное чудовище и с ревом стало подбираться к священникам; но едва оно приблизилось к кругу, как остановилось, словно перед каменной стеной. Священники продолжали свои молитвы, но рев был так страшен, и так близко подобралось к ним чудовище, что один из них упал сердцем, и его свеча погасла. Однако изгнание беса продолжалось. Затем великан появился в обличье рычащего льва, а затем – бешеного быка; затем, казалось, морская волна затопляет церковь, а потом – будто рушится западная стена. Второй священник пошатнулся в вере, и вторая свеча погасла. Но третий продолжал молиться, хотя его свеча едва горела. Наконец Большой Великан явился в своем человеческом облике, и священники спросили его, зачем он является в таких ужасных формах. «Человеком я был плохим,» – отвечал тот, – «а теперь я черт еще хуже!» С этими словами он исчез в языках пламени. Тут свечи снова вспыхнули, и священники возобновили молитвы, а Большой Великан появлялся в обличьях все меньших и меньших, пока наконец не стал мухой, и тогда его посадили в табакерку, а табакерку бросили в Ллинвинский пруд на девяносто девять лет. Иные говорят, что на девятьсот девяносто девять; но все равно когда чистят драгой дно Ллинвинского пруда, стараются не задеть табакерку.

[Мотив: D2176.3]