Фенодери, или Финноддери

Fenoderee, or Phynnodderee

fin-ord-er-ree

Существует приблизительно пять способов произношения имени этого существа, которое обычно считается мэнским брауни. В сущности, он исполняет все функции брауни, хотя сам больше похож на лоба-что-лежит-у-огня, которого Мильтон называет »Подвальным бесом».

Он рослый, волосатый и безобразный из себя, но обладает невероятной силой. Существует история (рассказанная Софией Моррисон в "Мэнских волшебных сказках") о том, как Фенодери, работая в Гордоне и повстречавшись раз ночью с кузнецом, протянул ему руку. Кузнец предусмотрительно протянул в ответ сошник плуга, который нес с собой, и Фенодери едва не погнул его, а потом довольно сказал: «Не перевелись еще на Мэне силачи!» Такие же истории рассказывают о старости Оссиана и о последнем из пехов.

Любопытно, что это несуразное создание, как говорили, принадлежало некогда к ферришинам и его изгнали из Волшебной Страны. Он влюбился в смертную девушку, жившую в Глен-Алдине, и пропустил Осенний Праздник, чтобы пойти потанцевать с ней в Глен-Рашене. За это он был превращен в волосатое чудище и отправлен в изгнание до Судного Дня. Однако, он до сих пор испытывает теплые чувства к людям и делает для них всевозможную работу, когда нужна его помощь.

В любом сборнике мэнских волшебных сказок найдется несколько историй о Фенодери. Похоже, что он – индивидуум, а не разряд, но иногда его путают с глашаном, мэнским хобгоблином, о котором уже почти совершенно забыли и который, в свою очередь, слился теперь с глаштин, существами совсем другого рода. Иные думают, что Фенодери не один, потому что он постоянно перебирался с места на место, будучи то обижен, то отважен подаренной одеждой.

Кейтли приводит несколько историй, рассказанных Трэйном в его "Описании Мэна", т. II, стр. 148. Именно Трэйн рассказывает об изгнании Фенодери. Он также сообщает о том, как Фенодери обиделся на фермера, который, выйдя на покос, сказал, что трава скошена слишком высоко. Услышав это, Фенодери бросил помогать фермеру и пошел за ним, вырывая корни травы из земли так яростно, что фермер едва спас свои ноги. Трэйн также приводит рассказ о подаренной одежде. Один джентльмен строил большой дом в Шолт-е-Вилле, у подножия горы Снэфилд. Камни были уже выломаны и лежали на берегу, и среди них – большой и красивый блок белого мрамора, который все каменщики вместе никак не могли поднять. Фенодери, однако, перенес и его, и все остальные блоки с берега к месту постройки за одну-единственную ночь. Джентльмен, желая вознаградить его, заказал ему прекрасный костюм. Фенодери брал предметы одежды один за другим и приговаривал:

‘Cap for the head, alas, poor head!
Coat for the back, alas, poor back!
Breeches for the breech, alas, poor breech!
If these be all thine, thine cannot be the merry glen of Rushen.'
"Шапка на голову, бедную голову!
Куртка на спину, бедную спину!
Штаны на ноги, бедные ноги!
Если все это будет твоим, не будет твоим веселый Глен-Рашен."

И с этими словами он, плача, ушел.

София Моррисон рассказывает несколько другой вариант этого сюжета, в котором Фенодери работал на гордонских Радклиффов. Во время оно Фенодери поссорился с Большим Гордоном, фермером, из-за того, что у того изо рта выходило и тепло, и холод: он дул на пальцы, чтобы согреть их, и на кашу, чтобы та остыла. Но в конце концов он оставил Гордон из-за такого же подарка одеждой, и ушел с очень похожим стишком. В следующем месте ему пришлось немало потрудиться, загоняя зайца в загон вместе с овцами, как это случалось со многими хобами. В сказке Софии Моррисон Фенодери больше похож на бук, потому что однажды он запугал жену мельника в на мельнице в Глен-Гаррах, и та заставила его носить воду в решете, чтобы получить от нее пирог. По словам мисс Моррисон, у Фенодери есть также жена, с которой он ссорится на манер обычных великанов-камнеметателей. Здесь явно налицо какая-то путаница.

Уолтер Гилл во "Второй мэнской тетради" (стр. 326) перевел «Yn Folder Gastey», «Спорый косец», красивую песню о Фенодери:

Finoderee stole at dawn to the Round-field
     And skimmed the dew like cream for a bowl;
The maiden's herb and the herb of the cattle,
     He was treading them under his naked sole.
На рассвете пришел он [Фенодери] на Круглое поле
     И начал росу, как масло, пахтать;
Полынь-траву и траву для скотины
     Стал он босою ногой топтать.
He was swinging wide on the floor of the meadow,
     Letting the thick swath leftward fall;
We thought his mowing was wonderful last year,
     But the bree of him this year passes all!| И так на лугу замахал он плечами,
     Кидая налево мощный отвал,
В прошлом году он косил отменно,
     Но в этом году еще лучше убрал!
He was lopping the blooms of the level meadow,
     He was laying the long grass ready to rake;
The bog-bean out on the rushy curragh,
     As he stroked and mowed it was fair ashake!
Косил он цветы на лугу зеленом,
     Ложилася наземь густая трава;
Как быстрая лодка на озере чистом,
     Мелькала по лугу его голова.
The scythe that was at him went whizzing through all things,
     Shaving the Round-field bare to the sod,
And whenever he spotted a blade left standing
     He stamped it down with his heel unshod!
В руке его серп свистел повсюду,
     Круглое поле под корень он смел,
И где ни встречал стебелек стоящий –
     Босою ногой вбивал его в пол!

Далее Гилл добавляет:

Финодери разделывался со своим yiarn mooar… мастерски, чего и следовало ожидать от существа, обладающего таким сложением, как у него. Более того, в те золотые времена, когда неблагодарный фермер еще не обидел его близ Св. Триниана, он помогал людям куда охотнее и энергичнее, чем после. Фенодери также был и более многочислен, или же вездесущ, и большинству крупных ферм посчастливилось иметь дело с ним. Как видно из песни, тогда он не стеснялся работать и на утренней заре, и почтенные селяне видели его в предрассветных сумерках, выглядывая друг у друга из-за плеча или прячась за развесистые ивы и вязы, окружавшие цветущие луга Куррах Гласс. В те дни, когда он еще не разуверился в мэнцах, он не только косил для них сено, но также сгребал его, относил, жал, складывал в скирды, вязал снопы и складывал их в копны, молотил, относил солому, пас овец и коров и перетаскивал целые возы камней и мусора по острову, как настоящий маленький великан. На свою работу он налетал, как стихийное бедствие, и делал твердую землю мягкой, а мягкую землю – водой, откуда и получили свое название Куррахи. На сенокосе он подбрасывал скошенную траву до утренней звезды или до бледнеющей луны, не обращая внимания на услужливые предупреждения петухов с ближайшей фермы. Он мог за час скосить столько, сколько простой косец – за день, и в награду довольствовался лишь миской сливок. Ярость, с которой он молотил, напоминала ураган, землетрясение и Страшный Суд; цеп его растворялся в воздухе, темнеющем от взлетевшей соломы. Он был таким усердным пастухом, что порою забрасывал какую-нибудь дурную скотину за скалы; но взамен он пригонял в загон вместе с хозяйскими овцами диких коз, кошек и зайцев. Ибо он был исполнителем, а не мыслителем, сила его была в мышцах, а не в голове, а днем, когда ему следовало бы учиться в деревенской школе, он отсыпался после дневной работы, свернувшись в клубок в каком-нибудь своем укромном местечке на самом верху глена.

Судя по этому отрывку, Гилл допускает, что Финодери было много, а не один; но тогда история о его изгнании становится непонятной.

Дора Брум в "Волшебных сказках с острова Мэн" приводит совсем другую историю, в которой глупый человек вызывает Фенодери вылечить свою рыжую коровку. Фенодери появляется и исцеляет корову, но в конце концов уводит ее с собой. Любопытно наблюдать, насколько многие широко распространенные анекдоты, среди которых и несколько универсальных сказочных типов, рассказываются о Фенодери.

[Мотивы: F252.4; F381.3; F405.11]